Индекс социального благополучия стран мира

Проблематика устойчивости наций привлекает к себе всё больше внимания после долгого пребывания на интеллектуальной периферии, куда она ушла ещё в эпоху противостояния мировых систем капитализма и социализма. Марксизм-ленинизм не рассматривал нации в качестве субъектов истории. А главной альтернативой коммунистическому проекту, «локомотивами» которого выступали СССР и КНР, во второй половине ХХ века стал либеральный универсализм Запада.

Капиталистическая элита Запада выиграла идеологическую войну прежде всего за счёт того, что выдала витрину массового потребления за рецепт социального благополучия. Выиграв, Запад продиктовал свои условия глобализации. После чего оказалось, что глобализированный капитализм, как и мировое коммунистическое движение, не предусматривает суверенитет и не обеспечивает устойчивость наций, поскольку таковые ограничивают власть и прибыль глобалистской элиты.

Власть глобалистской элиты обеспечена не только долларом и военной мощью НАТО, но и умной силой – внедрением «правильных» концепций для обсуждения проблем и постановки задач человеческого развития. Так была разработана и внедрена бинарная парадигма управления развитием («Устойчивое развитие» + «Человеческое развитие»), которая вменила всем странам мира универсальную «экологическую» и «гуманитарную» повестку, при игнорировании проблематики устойчивости наций.

Доктрина «Устойчивого развития», принятая в ООН сразу после распада СССР и советского блока, исходила из установок «Римского клуба» о пределах роста и вместе с риторикой об экологической и социальной ответственности продвигала императив снижения антропогенной нагрузки на природу, трактуя популяционное расширение глобального Юга как фатальный для человечества «демографический взрыв» и рекомендуя популяционное сжатие в качестве условия устойчивого развития. Попутно через технологии «зелёного инвестирования» решались задачи сдерживания развивающихся стран и закрепления доминирования постиндустриального Запада.

В свою очередь оксфордская концепция «Человеческого развития» интерпретировала таковое как максимизацию благосостояния и свободного самовыражения индивидов. Основанный на этой концепции ооновский индекс человеческого развития (ИЧР) , измеряющий благосостояние, продолжительность жизни и продолжительность образования, акцентировал обратную корреляцию между указанными показателями «человеческого развития» и уровнем рождаемости в странах мира. Так ещё раз закреплялось мнение о том, что большое население является признаком недоразвитости, препятствием для устойчивого развития всего человечества и «человеческого развития» населяющих каждую страну индивидов. За одним исключением, о котором будет сказано ниже.

Казалось бы, ооновский индекс характеризует страны, но рассматриваются и сравниваются при этом усреднённые индивиды, а вовсе не нации, народы и территориальные сообщества, в рамках которых всегда существовал и существует вид хомо сапиенс. Тем самым в сознание людей внедряется, как нечто само собой разумеющееся, мировоззренческая парадигма, согласно которой человеческое общество есть совокупность образующих его разумных индивидов – совокупность и только, то есть разумные индивиды первичны, а общество вторично. Возведя индивидуализм в методологический принцип, демонстрируя наряду с экономическим ещё и «гуманитарное» лидерство Запада, ооновский индекс «человеческого развития» пополнил стратегический инструментарий глобальной вестернизации.

Глобализация на условиях Запада обрела значительную популярность и инерцию за пределами «золотого миллиарда» именно потому, что её целью было заявлено распространение западных образцов благосостояния и свободного самовыражения человеческих индивидов. Тиражирование и максимизация того, что стало принято считать человеческим благополучием и развитием, привели к следующим результатам.

В самих странах Запада и тех странах догоняющей модернизации, которые восприняли западные индивидуалистические ценности и потребительские установки, повышение уровня жизни и образования привели к резкому падению рождаемости, в результате чего происходит сокращение и старение населения. Причём эти тенденции набрали такую силу, что кажутся уже необратимыми.

Правда, с общей депопуляцией мира Модерна контрастирует демографический рост США, население которых является третьим по величине в мире и продолжает расти за счёт иммиграции. Так что США не применяют к себе рецепт популяционного сжатия, который настойчиво предлагался странам глобального Юга.

Однако когда-то мощный «плавильный котёл» Америки уже не справляется, и потому впервые в истории США массовая иммиграция бедного, разноплемённого люда стала восприниматься как большая проблема. В Европе же ситуация ещё более критична: инокультурная иммиграция, призванная замещать редеющих европейцев на рынке труда, из компенсаторного экономического механизма уже превратилась в дополнительный фактор системного кризиса.

Новое «переселение народов» лишь усугубляет внутренний кризис цивилизации Запада, которая без всякой войны или катастрофы, сама собой, пришла к беспрецедентной в истории человечества десоциализации – на наших глазах происходит отмена едва ли не всех исторически сложившихся форм социальности, включая институт семьи, на котором и зиждилось до сих пор человеческое общество.

Между тем общепринятые в управленческих практиках международных организаций и национально-государственных структур индексы «человеческого развития» и «качества жизни» не видят указанных кризисных явлений, ибо в силу своей концептуальной «оптики» они осознанно или неосознанно игнорируют самое главное, а именно фундаментальный парадокс развития современного человечества: культ максимизации уровня жизни и самовыражения индивидов разрушает человеческое общество.

Указанный гуманитарный парадокс представляется всеобщим, то есть характерным для всех или почти всех стран современного глобализированного человечества, и в первую очередь - для наиболее «продвинутой» его части, ядра миро-системы Модерна. Для наглядности возьмём самые развитые и богатые страны Запада - США и Германию, а также Швейцарию, Норвегию и Австралию, которые возглавляют мировой рейтинг по ооновскому индексу «человеческого развития». И теперь посмотрим на статистику убийств (число убийств на 100 тыс. населения) и деторождения (совокупный коэффициент рождаемости) в этих, якобы самых благополучных, обществах.

Как видим, всё ещё распространённое мнение о том, что развитые страны Запада являются образцом общественного благополучия, не соответствует действительности. У «золотого миллиарда» человечества обнажились язвы, которые уже не купируются высоким уровнем жизни, а скорее даже выступают его обратной стороной – своего рода расплатой за максимизацию потребительства и превращение индивидуалистического комфорта и гедонизма в смысл человеческой жизни. При этом идущие с Запада тенденции десоциализации, включая отмену семьи и переход к бездетному образу жизни, подаются как последнее слово прогресса, тиражируются в ходе глобализации и проявляются в странах догоняющей модернизации порой ещё более разрушительно, чем на Западе.

С учётом сказанного, странам - субъектам нового мирового порядка объективно необходим адекватный стратегический инструментарий для верификации действительного благополучия наций в целях планирования и оценки их устойчивого развития.

Индекс Социального Благополучия – инструмент измерения и сравнения благополучия исторически сложившихся человеческих сообществ: территориальных общин, народов и политических наций. При определении человеческого благополучия и способов его измерения мы исходим из следующих принципиальных соображений.

Высшим благом для человека является жизнь, что признается как основополагающая ценность во всех религиях, цивилизациях, культурах. Следовательно, субстанциально понимаемое благополучие есть прежде всего производство человеческой жизни. Поэтому, кстати, все те измерения человеческого развития, которые не рассматривают производство жизни, не дают и не могут дать адекватного представления о человеческом благополучии.

Производство человеческой жизни – необходимое, но недостаточное условие человеческого благополучия. Ибо жизнь человека от рождения до смерти сопряжена со страданиями. И если высшее благо для человека есть сама жизнь, то прочие жизненные блага суть средства уменьшения страданий. Следовательно, человеческое благополучие предполагает не только производство жизни, но и такое её устройство, которое уменьшает страдания. А что это значит? Уменьшить человеческие страдания — значит минимизировать угрозы человеческой жизни и устранить крайние формы угнетения человека человеком.

Следует подчеркнуть, что производство и устройство человеческой жизни социально обусловлены, отсюда – классическое аристотелевское определение человека как общественного существа. Таким образом, человеческое благополучие может быть только социальным. Поэтому в тех случаях, когда понятия «социальное благополучие» и «человеческое благополучие» не выступают синонимами, именно первое понятие является общей категорией, которая характеризует человечество как вид хомо сапиенс, существующий в рамках исторически и географически определённых социумов.

Методология Индекса Социального Благополучия кратко может быть выражена в следующих положениях.

Производство жизни. Необходимым условием устойчивого развития человеческих сообществ является их жизнеспособность, которая верифицируется популяционным воспроизводством. Индикатором популяционного воспроизводства является суммарный коэффициент рождаемости (СКР) не менее 2,1 – порогового значения, ниже которого начинается депопуляция.

Для тех сообществ, которые не сталкиваются с проблемами перенаселения и исчерпанности своей экологической ниши, оптимальным показателем является СКР = 3, который означает сбалансированный рост населения с полуторакратным превышением следующего поколения над предыдущим, - нормальное развитие экономики позволяет обеспечивать общее благосостояние при таком уровне демографического роста. Показатели СКР свыше 4 сегодня характерны для беднейших стран Африки, где экономика не успевает за демографическим ростом. Что касается России, с её демографическими, геоэкономическими и геополитическими реалиями, то для нас показатель СКР = 3 является условием устойчивого развития, а показатель СКР ≤ 2,1 представляет собой экзистенциальную угрозу.

СКР ниже 2,1 обнаруживает не только сокращение населения, но и проблемное состояние института семьи, который является естественным генератором жизни, а ещё – базовой структурой общества, где люди испокон веков обретали основы нравственного социального поведения. Поэтому сохранение семьи выступает залогом воспроизводства человеческого сообщества и как популяции, и как цивилизации. Индикатором состояния института семьи выступает доля семейных пар с детьми в общем числе домохозяйств.

Недостаток нужной статистики в большинстве стран не позволяет использовать индикатор семейности при расчёте индекса социального благополучия по странам мира. Однако с учётом важности оценки состояния института семьи – особенно для переживших «второй демографический переход» наций – мы будем вести соответствующий мониторинг и использовать показатель семейности для сравнения тех стран мира, а также регионов России, по которым такая статистика имеется.

Сбережение жизни. Минимизация угроз человеческой жизни предполагает укоренение в общественном сознании естественного права каждого человека на жизнь и создание соответствующих институциональных гарантий, включая доступную и эффективную систему здравоохранения, общественную безопасность, а также здоровый и солидарный образ жизни. Указанные социальные кондиции составляют культуру сбережения жизни, которая верифицируется тремя индикаторами: низкий уровень младенческой смертности, высокий уровень средней продолжительности жизни и низкий уровень смертности от внешних причин.

Уровень младенческой смертности говорит не только о состоянии системы здравоохранения, но также об уровне культуры, образе жизни и ответственном поведении родителей. Статистическим показателем для оценивания является коэффициент младенческой смертности (КМС) — число случаев смерти детей в возрасте до одного года на 1000 родившихся живыми.

Важнейшим показателем благополучия страны является долголетие её жителей. Статистическим показателем для сравнения стран и расчёта индекса социального благополучия в этом случае выступает ожидаемая продолжительность жизни при рождении (ОПЖ). Уровень ОПЖ в 85 лет остаётся достаточно стабильным у ряда наиболее развитых и обеспеченных стран, что, по-видимому, является современным максимумом для человеческой популяции.

Ещё один важный показатель культуры сбережения жизни – уровень смертности от внешних причин (СВП). Имеется в виду преждевременная смертность от таких социально обусловленных причин, как убийства, самоубийства, ДТП, отравления, инфраструктурные и технические аварии. Каждая из указанных причин и общий уровень преждевременной смертности говорят о реальной безопасности социальной среды, которая определяется эффективностью государственных институтов, социальной дисциплиной, уровнем взаимного уважения и солидарности – либо, наоборот, отчуждённости и враждебности.

К сожалению, состояние статистики смертности от внешних причин во многих странах оказалось неудовлетворительным. Поэтому для расчёта Индекса Социального Благополучия по странам мира мы использовали удельный показатель смертности от убийств (СУ) на сто тысяч человек населения. Умышленное убийство человека – самое тяжкое преступление, а число умышленных убийств – самый яркий показатель неблагополучия общества.

Минимизация угнетения. Факторов социального угнетения можно выделить великое множество. Однако два главных фактора совершенно очевидны и общепризнаны. Это застойная бедность и недоступность образования. Застойная бедность чревата деградацией человеческой личности и разрушением социальной общности. В свою очередь недоступность образования в детском возрасте усугубляет неравенство, закрепляет социальную сегрегацию и делает невозможным даже относительное выравнивание стартовых возможностей граждан. Поэтому чтобы минимизировать социальное угнетение, необходимо устранить застойную бедность и обеспечить всеобщее образование детей.

На наш взгляд, борьба с бедностью в целях сохранения социальной общности и здоровья нации предполагает не только устранение нищеты, которая ставит людей буквально на грань выживания, но также – и это главное – устранение излишнего разрыва между богатыми и бедными, который и является социальным генератором угнетения человека человеком. Для определения и сравнения уровня неравенства доходов, который во многом обуславливает гражданскую общность либо, наоборот, взаимное отчуждение граждан, мы использовали децильный коэффициент (ДК), показывающий соотношение доли доходов у 10% наиболее богатых и 10% наиболее бедных граждан страны.

Что касается образования детей. О том насколько «поле детства» совпадает с «полем образования», можно судить по статистическим показателям охвата детей средним полным образованием, которые определяются по результатам национальных переписей и опросов: доля лиц, имеющих среднее полное образование и выше (ДСО). Статистика эта далеко не идеальна, но годится для выявления значимой разницы в уровне образованности наций и соответствующей динамики.

Расчет Индекса Социального Благополучия осуществлен по следующей методике. Сначала рассчитаны частные индексы стран мира по каждому из шести индикаторов: Рождаемость (СКР), Младенческая смертность (КМС), Долголетие граждан (ОПЖ), Смертность от убийств (СУ), Уровень неравенства (ДК), Образование детей (ДСО).

Расчет индекса каждого указанного индикатора произведен по формуле: (N-min)/(max-min)*100, где N – значение показателя, max – верхнее пороговое значение, min – нижнее пороговое значение. Под верхним пороговым значением понимается показатель, к которому следует стремиться социуму, чтобы быть благополучным. А нижнее пороговое значение – параметр, от которого, наоборот, надо отдаляться в ходе развития.

Величины пороговых значений, как правило, определяются с учётом максимальных и минимальных значений соответствующего показателя по странам и регионам на актуальном отрезке развития человечества (с начала ХХI века). В случаях, когда негативные показатели ряда стран экстремально высоки и слабо верифицируемы (по смертности от убийств и по соотношению доходов первого и десятого децилей населения), за нижнее пороговое значение принято двукратное превышение среднемирового уровня.

Таким образом, при показателе страны/региона близком или равном минимальному индекс будет близким или равным нулю, при максимальном – близким или равным 100 ед. Как и в методике расчета индекса человеческого развития, в случае если показатель страны/региона превышает верхнее пороговое значение, то его индекс по показателю социального благополучия все равно будет 100 ед.

Далее, сводный Индекс Социального Благополучия (Индекс СБ) рассчитывается как среднее арифметическое шести частных индексов индикаторов.

Индекс СБ = (индекс СКР + индекс КМС + индекс ОПЖ + индекс СУ + индекс ДК + индекс ДСО) / 6

Применительно к странам мира Индекс Социального Благополучия рассчитан для 146 государств, по которым имеется соответствующая статистика.

На первый взгляд, рейтинг стран мира по ИСБ выглядит неожиданно. Во всяком случае он существенно отличается и от рейтинга стран по ВВП (ППС) на душу населения, который показывает уровень материального благосостояния наций, и от рейтинга по ИЧР, который наряду с благосостоянием учитывает долголетие граждан и продолжительность их образования.

К слову, никакого принципиального различия между рейтингом по душевому ВВП и рейтингом по ИЧР не наблюдается. Видно лишь заметное падение рейтинга при переходе от «валового продукта» к «человеческому развитию» у таких незападных стран, как Катар, Кувейт, Бруней, богатство которых основано на добыче углеводородного сырья. Остальные лидеры мирового рейтинга по душевому ВВП имеют высокий ИЧР, и наоборот. Таким образом, дополнение экономического измерения «гуманитарным» ещё раз, последовательно и, казалось бы, убедительно, подтверждает, что западные и вестернизированные страны являются глобальными лидерами развития. Что и требовалось доказать авторам ИЧР.

Тем более интересно и важно, что Индекс Социального Благополучия, который учитывает способность наций к воспроизводству и ранжирует их по результатам сбережения человеческих жизней, обеспечения детей средним полным образованием и уменьшения разрыва между богатыми и бедными, показывает существенно иную картину. И эта картина куда более многопланова и динамична.